|
|
Рассказ №2915
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Понедельник, 19/08/2002
Прочитано раз: 43278 (за неделю: 9)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "В тот злополучный вечер Тим поехал на дальний участок, и мы топили баню вдвоем. Валька опять принялся за свое, я же уже просто не обращал внимание. И в разгар Валькиных игрищ вошел Тим. Мы застыли: я таращился на Тима, Валька вжался в полку, а из его задницы, как мачта, торчала его игрушка. Тим вылупил глаза, долго не сводил их с Валькиной задницы и в изумлении выдавил:..."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Наша размеренная жизнь рухнула именно благодаря Валькиным закидонам. И все это его идиотская привычка засовывать себе в зад что не попадя. Все началось давно, когда еще был жив отец, а Вальке было семь лет. Отца буквально замучил геморрой, и ему прописали специальные свечи, которые он вставлял себе в зад, что ему в конце концов и помогло. Валька стащил у отца свечку и вставил в зад себе. Отец долго хохотал, потом объяснил, что геморрой приходит с возрастом и у маленьких мальчиков не бывает, хотя, конечно, профилактика может быть начата и в столь молодом возрасте. Он еще долго веселился, потом постепенно эта дурь стала ему надоедать, раздражать. Он запретил Вальке трогать его свечи. Но на того что-то нашло: с тех пор он вечно что-то засовывал себе в задницу, и отвадить его от этого отцу было не под силу. Меня тоже крайне раздражала эта его привычка. Много раз я его уговаривал и даже давал по шее, но привело это к тому, что Валька стал делать это тайком. В десять лет я застал его, когда он на треть вогнал в себя большую стеариновую свечу.
-Ты что, идиот? Ты же себе все кишки разорвешь! - я покрутил пальцем у виска.
-Коль, это так приятно! - промурлыкал он. Понять это было нельзя. Я плюнул и ушел, хлопнув дверью. Меня просто бесило, что взрослый парень носится со своей задницей, как с писаной торбой.
Когда у нас появился Тим, я твердо сказал Вальке, чтобы он все прекратил. Ты должен понять, говорил я ему, что он просто отправит тебя в психушку или откажется от нас, и мы уедем в интернат для сирот. Дело в том, что отец умер, и кроме его брата, дяди Тимофея, у нас родных не было. Ему было двадцать три года, он закончил лесотехническую академию и занял место отца в должности лесничего, получив его сторожку и нас с Валькой, моим братом-близнецом, в придачу. Валька обещал, не ехать же действительно в детский дом, но его обещаниям я не верил, как не верил им и он сам.
Жениться Тим не успел. Как теперь он собирался решать эту проблему, было не ясно. Всю свою нерастраченную любовь, заботу и ласку он обрушил на нас. И если ко мне он относился как к старшему, то Вальку в грош не ставил, зная его взбалмошный характер, подверженный резким сменам настроений и эмоциональным всплескам. Но именно к Вальке, как к более слабому и беззащитному, он испытывал особую нежность. В ответ мы беззаветно любили Тима (звать его дядей Тимофеем как-то не поворачивался язык, ведь нам было уже по четырнадцать лет). Валька, как маленький, садился к нему на колени и обнимал за шею. Тим для нас был старшим братом, умным, ласковым и добрым, без которого мы своей жизни уже и не мыслили.
Несколько раз я ловил Вальку за его паскудным занятием. Особенно он любил этим заниматься в бане, которую мы топили раз-два в неделю. Он ложился на живот, вставлял игрушку себе в задницу и, то напрягая, то расслабляя ягодицы, вдавливался в доски полки. При этом он всегда возбуждался. Его волнение передавалось мне. Я хватал веник и хлестал его по заднице. Он с криком вскакивал, и иногда на досках оставались мокрые пятна. Конечно, все это происходило только в отсутствии Тима.
В тот злополучный вечер Тим поехал на дальний участок, и мы топили баню вдвоем. Валька опять принялся за свое, я же уже просто не обращал внимание. И в разгар Валькиных игрищ вошел Тим. Мы застыли: я таращился на Тима, Валька вжался в полку, а из его задницы, как мачта, торчала его игрушка. Тим вылупил глаза, долго не сводил их с Валькиной задницы и в изумлении выдавил:
-Это что за затычка?
-Это у него профилактика от геморроя! - я в ярости швырнул мочалку на пол.
Стены и потолок бани заколыхались от гомерического хохота Тима. Он схватился за живот, упал на полку рядом с Валькой, и приступы неудержимого веселья сотрясали все его существо. Доигрался, со злостью думал я о Вальке. Как он теперь в глаза ему глянет? Что Тим теперь подумает о нас? Я взглянул на Вальку. Тот лежал, уткнувшись в свои руки, и не поднимал головы. Его тело мелко дрожало. Тим осторожно вынул из Вальки деревянный, гладко отшлифованный стержень, задумчиво оглядел его.
-А занозы не боишься? - он легонько стукнул Вальку стержнем по заднице.
Валька не отвечал. Все ощутимее его тело сотрясали рыдания. Он уже просто бился в истерике. Тим сразу посерьезнел. Сел рядом с Валькой, погладил его по голове, спине.
-Ну, перестань! Всякое с человеком бывает! Вся эта блажь пройдет! - он продолжал гладить его, потом намылил мочалку и стал водить ею по Валькиному телу. Его движения были ласковы и легки. Валька затихал, все реже раздавались его всхлипы. Тим положил мочалку и стал руками равномерно распределять мыльную пену по Валькиным спине, ягодицам, ногам. Он гладил его, шепча какие-то слова, и тот окончательно затих, отдаваясь ласке добрых рук.
Потом произошло неожиданное. Я опустил глаза, и вдруг увидел, что сам Тим крайне возбужден. Зрелище было, что надо. Такого мне в жизни видеть не приходилось. Уловив мой взгляд, Тим смутился, резко встал и, прикрывшись мочалкой, быстро вышел в предбанник...
В этот вечер спать мы укладывались молча. Спали мы все втроем на одной большой кровати в спальне. Дрова мы экономили, и ночами зимой и весной в доме было просто холодно. Мы с Валькой обычно грелись около Тима, жались к его большому горячему молодому телу. Спал он всегда с краю, так что мы ложились рядом с Тимом поочередно. Его это крайне забавляло, но он с одинаковой заботой опекал обоих. В этот раз спать рядом с Тимом была очередь Вальки.
Мы погасили свет, но сон не шел. Мы ворочались, вздыхали, стягивали одеяло друг с друга. Наконец я стал засыпать - сказывались волнения прошедшего дня. Сквозь сон мне чудились легкие движения Валькиного тела, но усталость взяла свое, и я окончательно уснул.
Сколько я проспал, я не знаю. Проснулся я от того, что Валька уперся мне в плечи руками, а коленками в мои ноги. Я явственно ощущал идущие от него толчки. За моей спиной шла какая-то возня. Оба учащенно дышали. Был слышен шорох от движений рук под одеялом. Я застыл, напряженно вслушиваясь. Валька ногтями впивался в мои плечи, но я терпел, боясь пошевелиться. Это продолжалось минут пять. Затем Тим резко вскочил и выбежал из спальни. Хлопнула входная дверь дома. Я встал и на цыпочках подошел к окну. То, что я увидел, меня потрясло. В лунном сумраке, запрокинув голову и изогнувшись дугой, стоял голый Тим, его руки обхватили напряженную плоть и яростно сдирали с нее кожу. Темп его движений все возрастал, и вдруг серебристая нить оторвалась от его живота, метнулась вверх и исчезла в темноте. За ней рванулась вторая, третья. А потом еще что-то долго искрилось в его руках и стекало на стылую землю.
Я почувствовал рядом Валькино дыхание и обернулся. Он не отрываясь смотрел в ночь, на его губах блуждала полуулыбка, а глаза лучились тихим незнакомым счастьем...
Весь следующий день Тим сосредоточенно молчал и что-то мастерил. К обеду в столовой появился новый топчан, на который был положен большой мешок, набитый сеном, вместо матраса. Валька с тоской следил за его приготовлениями. До самой ночи Тим был в лесу, и спать мы легли без него. Потом он долго укладывался на новое непривычное ложе, затем погасил свет. Я скосил глаза на Вальку. Он лежал, уставившись в потолок, и глаза его были на мокром месте. Он долго вздыхал, потом отвернулся, зарылся головой в подушку и затих. Немного погодя, уснул и я.
Меня разбудило шлепанье босых Валькиных ног. Он тихо открыл дверь в столовую и исчез за ней. Я продолжал лежать, потом не выдержал и подобрался к двери. Небольшая щель позволяла все прекрасно видеть в проникающем через окно лунном свете.
Валька стоял около топчана Тима, который лежал, отвернувшись к стене, толкал его в плечо и шептал:
-Тим! Иди к нам! Мы тебя ничем не обидели. Плохо нам без тебя. - Тим молчал, и было полное ощущение, что он не слышит. - Мы, конечно, самые гадкие племянники в мире, но мы очень любим тебя. - Валька гладил его по плечу, руке. - Холодно без тебя, Тим!
Тот резко обернулся, обхватил руками Валькины ноги и уткнулся в них лицом. Он целовал их и говорил, что, наверное, он дурак, что нужно было сразу отделаться от нас, как советовали ему все вокруг, и что к хорошему все это не приведет. Но и без нас ему уже нельзя, просто он сам не сможет без нас жить. Он продолжал целовать Вальку, а тот стоял истуканом, подаваясь навстречу его губам, и его трусы совершенно некстати остро оттопырились. Тим поднял голову и ткнулся прямо в Валькино возбуждение. Он что-то хватал губами, целовал сквозь ткань, слова лихорадочно слетали с его губ, но смысла в них уже не было. Валька обнял руками его голову и что есть силы прижал к себе: - Только не бросай нас, Тим!
Дальнейшее трудно поддается описанию. Тим резким движением бросил Вальку на топчан, подмял под себя, скрыв его полностью, и были видны только Валькины руки, которые сплелись на его шее. Затем Валька вывернулся на живот. Его руки вцепились в матрас. Он вдруг охнул и затих, а над ним метался Тим. Он обхватил Вальку за грудь, тесно прижал к себе, целуя в затылок. Казалось, он пронзал Валькино тело мощными толчками, мстя ему за свою любовь, и вдруг стон неистового наслаждения вырвался из его рта, конвульсии сковали этот вихрь движений, скрутили его мощное тело. Валька снова охнул, его руки сжались в кулаки, но скоро вновь бессильно опали. Тяжело дыша, Тим затих, затем лег рядом с Валькой и что-то долго и нежно шептал ему в ухо.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 26%)
» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 55%)
» (рейтинг: 37%)
» (рейтинг: 87%)
» (рейтинг: 51%)
» (рейтинг: 87%)
» (рейтинг: 84%)
» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 89%)
|
|
|
|
|
| | Алексей энергично подмахивал тазом, при каждом таком движении его выбритые яйца хлопали по промежности теннисистки и колыхались перед самыми глазами Кати, которая ещё больше возбуждаясь от такого зрелища продолжала всё быстрее вылизывать Анжелу. Хлюпающие звуки из очка Анжелики становились всё чаще. Алексей периодически доставал хуй из её задницы, а потом снова вставлял его с размаха. Темп оргии нарастал, напряжение всей троицы достигло предела. Первой не выдержала Анжела. "Аааа-а-а-а, всёёёёё, я больше не могу, я сейчас умру, даа-а-а-а. Оооо-о-о-, я, я, Лёша, еби меня , еби, еби, да-а-а-а, не вынимай его , я кончаю, вставь поглубже, спусти в меня!!!" - Анжела больше не контролировала себя. Она дрожала всем телом, оргазм из ануса и клитора слился в один и лавиной мчался по всему телу, заставляя его извиваться и биться в конвульсиях. Стоны перерастали в крики и наконец она начала просто орать. В этот момент к крикам теннисистки добавилось рычание Лёши. Он бурно кончал, изливая мощные струи горячей спермы в анус партнёрши. Сделав ещё несколько коротких резких движений он извлёк свой член. Из растянутого пульсирующего ануса начала вытекать его сперма. При каждом сокращении сфинктера появлялась очередная порция и стекая по промежности капала на лицо Кати, довольно облизывающей губы. | | |
|
|
|
| | Я сильнее зашел в её влагалище и она ахнула и тут потекла я ввел в её матку целую реку спермы она дальше сопротивлялась так что мне пришлось опять её вырубить и раздел её сверху и начал ласкать её сиськи начал целовать сосать её сиськи даже был привкус молока потом начала целовать в губы пока я целовал её в губы внизу мой член делал нам детей я кончил в её матку 30 раз обе вес спатели я полежал немного сверху и вытащил член член был вес опухщии красный в крови от матки из её матки потекла много спермы вместе с кровью подождал немного потом член опять был твердым и последния сперму я открыл её ротик и всадил в нее своего друга я чувствовал её язык на своем члене и не мог удержаться и кончил прямо ей в рот спермы была так много что маленькая часть потекла по её подборотку и когда вытащил член сперма еще хлынула прямо ей в лицо зрелище была ппц во рту сперма в лице сперма еще и из матки еще капола сперма. | | |
|
|
|
| | - Самое главное, что бы у неё при тебе ничего не было. И вообще, у нас "Ночь любви" или что? Мы говорили о звездах, о желаниях, а ты вот так взял и опошлил своими расспросами. Все вы мужчины на свиданиях говорите про высокие чувства, а потом, переходите к сексу. Я смотрю, ты вообще скоро к делу перейдешь, своим концом готов поднять мою попку до Большой медведицы, или ещё хуже проткнёшь сзади мою полярную звёздочку. Ладно Женя, давай будем прощаться, пора и честь знать, а то мы тут совсем задружились. Отвернись я встану. | | |
|
|
|
|
| | По временам я стонал от боли и всасывал его губы в рот. Вдруг он зажал меня и припечатал к стене, так что я почувствовал его давление на моей груди. Он вжимал меня в стену и упирался в меня своим членом, прошелся рукой по моему затылку, сжал мою голову и надавил вниз, так что мое лицо оказалось у него между ног. Он вытащил свой хрен, который оказался порядком длинным и довольно тугим, подрочил его несколько раз и втиснул его мне в рот. Я сидел перед ним на корточках, а он с наполовину опущенными вниз штанами трахал меня в рот. Я массировал сначала его бедра, потом задницу и, наконец, перешел к его ногам. Меня особенно завело, когда я увидел, что у него были такие же кроссовки, как у одного из моих приятелей. Когда он заметил мой взгляд, он спросил, действительно ли я балдею от кроссовок, и я подтвердил его догадку. После этого он приказал мне снять один ботинок. Я на корточках переместился туда, и он надавил кроссовкой мне на грудь. Я медленно расшнуровывал кроссовку и при этом смотрел на него вверх. Он гладил мою голову, но при этом припечатывал довольно сильно своей ногой. Когда я расшнуровал кроссовку, я медленно стянул ее и уткнулся своим носом в белые мягкие носки. Я чувствовал мягкую, толстую носочную ткань и вдыхал легкий запах пота. Он впихнул ногу мне в рот и зло смотрел при этом на меня вниз. Потом он приказал мне, чтобы я подрочил свой хуй. При этом он стоял передо мной, направив своего красавца вниз. Я внимательно разглядывал этого парня, как он стоял передо мной, широко расставив ноги, нюхал его носки и массировал свой колом стоящий член. | | |
|
|